Алмаз Орлов

Среди семи исторических камней российского Ал­мазного фонда выделяется алмаз, который обычно на­зывают «Орлов». Этот камень накрепко вделан в сереб­ряную оправу, опоясывающую его кольцом; оправа не позволяет во всех подробностях рассмотреть некоторые части бриллианта — на это жаловался еще в начале 20-х годов XX века изучавший камень крупнейший отече­ственный минералог академик Александр Евгеньевич Ферсман. При этом ученый признавал, что камень «может служить образ­цом редкой чистоты воды очень приятного тона, слабо синевато-зеленого оттенка, столь прекрас­ного в некоторых старых камнях Индии». Оригинальное индий­ское название алмаза — «Море солнечного света».

Изначально алмаз имел форму додекаэдра (двенадцатигранника). Полагают, что в найденном кам­не был небольшой дефект: два скола. Вес кристалла достигал, возможно, 350 каратов. Это был, безусловно, очень крупный алмаз.

Индийские мастера, первыми взявшие камень в работу, стара­лись оставить побольше исходно­го материала. Но Шах-Джахан, император  Великих  Моголов, неожиданно  решил доверить огранку венецианскому резчику  Ортензио Борджо, работа которого была в целом не­удачной. Потери, несмотря на все усилия резчиков, со­ставили около четверти массы. После огранки камень стал весить около 200 каратов. Высотой он был около 22 мм, длиной — 35, а в ширину достигал 32. Именно та­ким увидел его Жан Батист-Тавернье в 1665 г., когда впервые посетил сокровищницу могольского императо­ра Аурангзеба.    

 Тавернье завысил массу алмаза, так как неточно оп­ределил соотношение ратиса и грамма. До неудачной ог­ранки алмаз никак не мог весить больше 540 г. Возмож­но, «Орлов» — это единственный камень, с которым в действительности имел дело печально прославленный венецианец О. Борджо, ибо уже одного неудачного опы­та ювелиру достаточно, чтобы скомпрометировать себя, да и Аурангзеб не стал бы попеременно то награждать заезжего ремесленника, то отнимать дарованное.

А. Ферсман посчитал, что точной идентификации камня помогает деталь, хорошо описанная Ж.-Б. Тавер­нье, а именно: на нижнем ребре российского бриллиан­та находится маленький надрез, а в нем — небольшое мутное пятнышко, отмеченное французским путешест­венником. 

Комментируя Тавернье, авторы, писавшие в XIX в. о драгоценных камнях, выдвинули гипотезу: знаменитый коммерсант и путешественник указал вес 787,5 карата сразу для трех увиденных им крупных алмазов — «Ор­лова», «Кух-и-Нура» и «Таблицы».

Известно, что в XVII в. бриллиант принадлежал рад­же Голконды, затем — Шах-Джахану, ну а потом попал в Дели, откуда был вывезен Надир-шахом вместе с прочи­ми награбленными ценностями. Некоторое время «Ор­лов» (как, впрочем, и «Кух-и-Нур») был вделан в низкую спинку шахского трона. В истории камня существует примерно двадцатилетний провал, когда имен владель­цев алмаза мы не знаем. Вероятнее всего, бриллиант был выкраден из Павлиньего трона во время одного из двор­цовых переворотов.

По одной из легенд «Орлов» был глазом священной статуи. Первым эту легенду рассказал француз Дютен в книге «Драгоценные и благородные камни», изданной в 1783 г. во Флоренции. Француз утверждал, что камень, купленный для русской царицы, прежде находился в од­ном из храмов на укрепленном острове Срирангам на реке Кавери, в нескольких милях к северу от города Тричинополи (нынешнего Тируччираппалли) на юге Ин­достана. Алмаз заменял собой глаз в статуе Брахмы. Французский солдат, принявший индуизм, смог про­никнуть в храм и похитить алмаз.

Потом вероотступник добрался до Мадраса, где продал алмаз капитану британ­ского корабля за две тысячи фунтов. Моряк привез  камень в Лондон и там продал его (за 12 тысяч фунтов) странствующему торговцу, который говорил по-персид­ски и называл себя Ходже Рафаель, хотя был армяни­ном, торговавшим по всему свету и знавшим множество языков. Пожив в Бенгалии, Сурате, России, Ходже осел наконец в Англии. Любители старых приключенческих романов найдут определенное сходство этой истории с сюжетом романа Уилки Коллинза «Лунный камень». Британский автор действительно переработал для свое­го романа одну из легенд о бриллианте «Орлов».    

На самом деле камень в 1766 или 1767 г. купил за не­малые деньги армянин Георгий Сафрас, о чем в 1768 г. докладывал астраханскому губернатору Якоби местный купец Гилянчев. Г. Сафрас, бывший зятем Гилянчева, 1 октября 1767 г. (даты российской истории до 1918 г. да­ются по старому стилю) положил камень на сохранение в амстердамский банк британской Ост-Индской компа­нии. В 1771 г., отправляясь из Санкт-Петербурга в Гол­ландию, Г. Сафрас (как было тогда положено) составля­ет завещание. В нем он наказывает своим душеприказ­чикам, в числе которых оказались придворный ювелир Иван Лазарев и брат его Яким, в случае своей кончины забрать из банка «алмаз весом в 779 гранов голланд­ских».

Поскольку гран равен четверти карата, то упомя­нутый камень должен был весить около 195 каратов. В октябре 1772 г. Г. Сафрас продал половинную долю в алмазе Ивану Лазареву за 125 тысяч рублей, причем сам камень перешел в распоряжение Лазарева. Каждый из совладельцев мог продать камень, но выручку следовало разделить пополам. Учитывая сказанное, понятно, поче­му алмаз в кругах знатоков называли «Амстердамским» или «Лазаревским». В 1773 г. Лазарев продал камень гра­фу Григорию Орлову за 400 тысяч рублей с уплатой в се­милетний срок.

 Вернемся к упомянутой выше книге Дютена. В ней написано, что продал дивный камень графу Г. Орлову мифический Ходже. Впрочем, в другом источнике, заме­чает французский автор, купца зовут Лазерер — ну, это уж явно Лазарев. В британских источниках упоминается   также, что за камень Лазарев потребовал себе патент на потомственное российское дворянство и годовую ренту, эквивалентную 4 тысячам фунтов стерлингов, что соот­ветствовало в конце XVIII в. 18 тысячам рублей. 

Бытует легенда, что Г. Орлов купил камень для Ека­терины II. Щедрым подарком он, мол, рассчитывал вер­нуть себе «особенное расположение матушки-царицы». Для подарка был выбран прием по случаю дня ангела императрицы 24 ноября (ст. стиля) 1773 г. Как отмечает в своих записках прусский посланник граф Сольмс, все появлявшиеся в зале дарили, несмотря на глубокую осень, огромные букеты цветов, а кое-кто вручал и су­венир, специально припасенный для подобного случая. Один граф Григорий явился с пустыми руками. Заметив несоответствие своего явления общему настроению, он будто бы с досадой хлопнул себя по лбу и в сердцах проговорил: «Прости, матушка! У тебя ведь сегодня та­кой праздник, а я, старый дурак, совсем запамятовал. Ну, не сердись, вот тут у меня завалялось кое-что... Может, сгодится... Не откажись принять». И с этими словами граф достал из кармана жилета плоскую ко­робочку, в которой находился драгоценный алмаз. Бла­годарственная улыбка императрицы будто бы вознагра­дила все его труды.

 Ну на людях-то все так, может, и произошло. Только подарок был слажен задолго до императорских именин. Злые языки говорили, что и оплачен был алмаз казной. Во всяком случае, копия камня была изготовлена еще в конце 1772 или самом начале 1773 г. Она была прислана на просмотр в Санкт-Петербург весной 1773 г. О получе­нии ее 6 марта сделана в книге повелений императрицы соответствующая запись. Екатерина любила бриллиан­ты — и не только носить или раглядывать их. Одним из модных развлечений при дворе была карточная игра на радужные кристаллы. Для этого использовали  необработанные камни  или же бриллианты, вынутые из оправ. "Как весело играть в бриллипнты! - хвалилась императрица в одном из своих писем. - Это похоже  на Тысячу и одну ночь». Конечно, такие игры устраивали толькко в дни знаменательных событий, например в день рождения це­саревича Александра Павловича.

 Подарок сердечного друга был неудобен для ноше­ния в перстне или ожерелье, а переогранить его Екате­рина не решилась. В 1774 г. по ее распоряжению брил­лиант, который получил название «Орлов», был встав­лен заведующим галереей драгоценностей Эрмитажа С. Н. Тройницким в навершие монаршьего скипетра. С тех пор он там и находится. За два с лишним века пре­бывания в сокровищнице русских царей «Орлов» толь­ко раз сменил «место жительства» — не в пример своим частым перемещениям в XVIII в. Произошло это в 1914 г., когда после начала Первой мировой войны сокровища российской короны переехали из Петербурга в более надежное место: в Московский Кремль.

Наряду с легендой о «случайном» подарке бриллиант породил немало и других слухов. Так, шепотком переда­вался жуткий рассказ о том, как армянский купец Лазарев, происходивший из исфаханского предместья Джуйфы, вывез знаменитый камень из Персии тайком, спря­тав его в искусно надрезанном бедре. Подобную легенду чаще связывают с другим бриллиантом — «Регентом». В рименении к «Орлову» ее приводит Е. П. Карпович в опубликованной в 1885 г. книге «Замечательные бо­гатства частных лиц в России».

Выдающийся русский поэт и не менее выдающийся государственный деятель Г. Р. Державин сохранил для потомства историю о том, что бумаги о продаже И. Лазаревым бриллианта были похищены бывшим директором императорской тайной канцелярии Лавровым. А причина была проста: в тех бу­магах говорилось о мошенничестве Лазарева, которому бриллиант на время доверили какие-то персы, якобы унаследовавшие этот камень от родителей, а тем его, мол, подарил сам Надир-шах. История о шахском подар­ке выглядит явно надуманной — не отличался подобной щедростью Надир-шах, но ведь Лазарев мог иметь дело с кем-нибудь из похитителей камня. В таком случае по­нятно молчание этих обиженных купцом и ювелиром людей, когда они получили назад вместо сказочного ал­маза грубую подделку.

В царское время вес этого ограненного розой камня считался равным 193 каратам, а стоимость, вместе со скипетром, в конце XIX в. достигала 2 399 410 рублей се­ребром. В наши дни масса бриллианта «Орлов» опреде­лена более точно — 189,62 карата; уникальный истори­ческий камень в буквальном смысле бесценен.