Алмаз Регент

Этот редкой красоты алмаз, считавшийся в XVIII в. «самым прекрасным из известных» благодаря своему весу, чистоте и форме огранки, был найден в 1701 г. на юге Индии, в копях Партиала, расположенных на бере­гу реки Кришны, недалеко от современного Мачилипатнама. По легенде алмаз, весивший сначала 410 каратов, посчастливилось отыскать одному из работавших на ко­пях рабов. Удачная находка могла принести ему осво­бождение, но могла и не принести — это уж как посмот­рит хозяин.

Раб решил действовать наверняка. Сбежать с рудника не составляло труда, но как вынести алмаз? Чтобы обмануть охрану, раб сделал себе глубокий надрез на бедре, спрятал в рану камень, поверх надреза кое-как наложил повязку из трав, а потом с трудом выбрал­ся на поверхность и захромал к своей лачуге. Дождав­шись ночи, он покинул селение и сумел, избегая нахо­женных путей, добраться до Манилипатнама. Потом раб, имя которого так и осталось неизвестным, вышел на берег океана. Увидев стоящий невдалеке парусник, раб попросил отвезти его к капитану этого прекрасного судна, на котором он надеялся увидеть вскоре страну, где навсегда станет свободным.

— Чем ты сможешь заплатить мне за перевоз? — надменно спросил моряк, услышав смиренную просьбу невзрачного незнакомца.

Пришлось беглому рабу показать заветную находку. Тогда капитан согласился взять его на борт, но в ту же ночь раб был убит; тело его выбросили в море, а неска­занной красоты камень капитан, естественно, присвоил.

Эрик Брютон, американский специалист по истории драгоценных камней, воспринимает эту историю с изве­стной долей сарказма. «Большую, знать, дыру проделал в своей ноге этот несчастный! — соболезнует Брютон. — Еще бы: ведь ему пришлось бы туда упрятать камень размером со спичечный коробок!» Вряд ли такая рана осталась бы незамеченной администрацией рудника, да и просто ходить — из-за большой потери крови — похи­титель не смог бы.

Вполне возможно, что капитан парусника получил камень куда менее драматичным способом. Впрочем, моряк недолго оставался хозяином алмаза. То ли в Мад­расе, то ли в каком-то другом индийском порту он про­дал сокровище всего за тысячу британских фунтов стер­лингов известному на Востоке торговцу необработан­ными самоцветами Джемчанду.

Существует, правда, еще один вариант легенды о на­чальной судьбе алмаза. В этом варианте беглый раб буд­то бы дошел даже до Ганга, а это не одна тысяча киломе­тров по опасным тропам тогдашней Индии. Он попросил лодочника перевезти его через реку. А когда тот отка­зался, раб показал ему сверкающий камень и заверил: «Мне только бы добраться до Мурадабада, а там есть у меня знакомый торговец, который за такой камень осы­пет большими деньгами...» Едва взглянув на алмаз, лодоч­ник поспешно согласился. Но на середине реки коварно напал на своего пассажира, убил его, труп бросил в воду.

 Слушатели этой легенды (да и сами рассказчики), конечно, не задумываются, что полторы тысячи километров по прямой, разделяющие Ганг и Кришну, просто так не протопаешь, да и речек по доро­ге встретится великое множество, а среди них есть и та­кие, на которых на алчного перевозчика натолкнуться можно очень легко. Европеец, незнакомый с индийски­ми реалиями, не обратит внимания и на то, что Мурадабад от Ганга отделяет свыше 60 км. Долго пришлось бы ждать лодочнику обещанную плату, если бы даже бедняк-пассажир, в самом деле, решил расплатиться за пере­воз. Но истории бытуют, их печатают в книжках, путая несведущих читателей. Наша задача — предостеречь легковерных от доверчивости к подобным россказням.

А теперь вернемся к Джемчанду. Покупателя он на­шел быстро. Им оказался комендант Мадрасской крепо­сти (а одновременно и губернатор прилегающих владе­ний Ост-Индской компании) Томас Питт. Однако прода­вец запросил слишком высокую цену. Необработанный алмаз он оценил в 300 тысяч пагод (так называлась мест­ная валюта, которую для простоты приравнивают по стоимости к полуфунту стерлингов). Торг шел несколь­ко дней. Британский чиновник не мог дать больше 30 ты­сяч. Так они и расстались не договорившись.

Спустя три месяца, в феврале 1702 г. Джемчанд сно­ва оказался в Мадрасе. Он отыскал Питта, и снова завя­зался яростный торг. Продавец сбавил цену сначала до 100 тысяч пагод, потом до 55; британский чиновник твердо придерживался объявленной суммы. Наконец уступил и он: редкостный алмаз был продан по цене 49 тысяч пагод, или — в более понятных для нас едини­цах — 24 тысячи фунтов стерлингов.

Питт немедленно отправил покупку в Англию для ог­ранки. Резкой и шлифовкой алмаза, вскоре получившего название в честь своего владельца — «Питт», занялся лондонский ювелир Джозеф Коуп. Искусный мастер ра­ботал над камнем около двух лет, получив за свой труд 5 тысяч фунтов стерлингов, что для начала XVIII века было абсолютным рекордом вознаграждения резчика и шлифовальщика. При огранке камень значительно уменьшился в размерах. Теперь он стал весить 140,5 ка­рата (около 28 г). От первоначальной массы осталось около трети. Мелкие «осколки», правда, не пропали. Их пустили в продажу, и они принесли владельцу выручку в 7 или 8 тысяч фунтов стерлингов. Кстати, в этих «оскол­ках» успел покопаться во время одного из своих наездов в Европу русский царь Петр I, и несколько ограненных крупинок индийского камня было куплено им.

В Англии XVIII в. владеть очень дорогим бриллиан­том обыкновенному человеку, даже если он когда-то гу­бернаторствовал в одной из колоний, было очень непро­сто. Питт жил в вечном страхе ограбления. Он никогда не расставался с камнем и постоянно менял место жи­тельства. Под одной крышей он не спал больше двух но­чей, никому не говорил, куда едет. К тому же в лондон­ском обществе ходили упорные слухи о том, что Питт приобрел свое сокровище нечестным путем — об этом писали в газетах. Крупнейший английский поэт Алек­сандр Поп откликнулся на кривотолки едкой эпиграм­мой, мгновенно облетевшей столицу. И хотя владелец камня отчаянно отбивался от обвинений в нечестности, писал письма в редакции, требуя опровержений, даже после его смерти (в 1742 г.) позорящие Томаса Питта слухи не утихали, так что его наследники настояли на публикации оправдательных писем бывшего губернато­ра в лондонской «Дейли Пост».

Продажа «Питта» казалась естественным выходом из создавшегося положения, но владелец просил за бриллиант слишком высокую цену — 135 тысяч фунтов стерлингов. Эта фантастическая для того времени сумма отпугивала потенциальных покупателей. Любопытно, что заинтересовавшимся клиентам Питт и      его поверенные показывали не сам камень, а его точную имитацию, выполненную из свинца. Впоследствии  Т. Питт подарил эту модель Бри­танскому музею. Наконец, в 1717 г. лондонский ювелир Айзек Эбендена, занимавшийся в числе прочих торго­вых дел и реализацией возбуждавшего широкий инте­рес алмаза, нашел сговорчивого клиента. Покупатель был не из тех, кто трясется над копейкой.

Герцог Орле­анский, регент Франции при малолетнем Людовике XV, привык разбрасываться деньгами, удовлетворяя собст­венные прихоти. За несколько лет его регентства казна Франции была опустошена, страна оказалась на грани финансового краха. Такому человеку не пристало останавливаться на пути исполнения своего желания по при­чине скудости кошелька. Выплаченная за бриллиант сумма составила 3 миллиона 375 тысяч франков. С тех пор как камень пересек Ла-Манш, его стали называть, как и нового хозяина — «Регентом». Чуть поз­же бриллиант был признан королевским сокровищем. В 1722 г. он был вделан в корону Людовика XV. Его сын понизил статут камня: говорят, что «Регент» вставили в бронзовую чернильницу короля. Но такое «унижение» продолжалось недолго. Королева Мария-Антуанетта но­сила его в заколке, удерживавшей ее роскошную шляпу из черного бархата.

 В 1791 г. по приказу Национального собрания была проведена инвентаризация всех королевских сокровищ, которые отныне стали считаться достоянием Франции. Специально созданная комиссия ювелиров оценила «Регент» в 12 миллионов франков. Вместе с другими драгоценностями бриллиант находился в Лувре, в коро­левском хранилище Гард-Мёбль. Отсюда он вместе с другими сокровищами короны был похищен в бурные сентябрьские дни 1792 г. Судьба «Регента» оказалась счастливее, чем у хранившихся вместе с ним камней. Через 15 месяцев после похищения алмаз нашли на од­ном из парижских чердаков.

Надо сказать, что нашли весьма кстати. Он не раз служил Наполеону (и в годы-консульства, и в бытность его императором), когда тому срочно требовались день­ги для организации очередного военного похода. Так, однажды «Регент» вместе с парой менее дорогих камней был послан в залог берлинскому банкиру Трескову как обеспечение четырехмиллионного займа. Едва вернув­шись из Берлина, «Регент» снова отправился в путь, на этот раз в Амстердам, к банкиру Ванденбергу, который часто хвастался бриллиантом на многочисленных приемах, как у себя дома, так и в особняках других именитых голландцев. Идея использования драгоценностей короны для получения средств на содержание 14 армий очень понравилась Наполеону. Он сделал ее существен­ной составляющей своей финансовой политики.

Однако «Регент» дальнейших странствий избежал. Первый консул приказал вставить камень в рукоятку церемониальной консульской шпаги, где «Регент» со­седствовал с двумя другими бриллиантами по 16,5 ка­рата, конфискованными у каких-то аристократов в страшные дни революционного террора. Консульская шпага была частью парадного костюма первого лица го­сударства, а вовсе не боевым оружием, поэтому весьма странно читать «подлинные» воспоминания «очевидцев» , в которых ничтоже сумнящеся утверждается, что император бросался с этой шпагой в бой, и яркий блеск «Регента» воодушевлял наполеоновских солдат на очередную победу. После крушения империи Мария - Луиза супруга поверженного императора, покидая Па­риж, прихватила с собой драгоценности короны, в том числе и парадную шпагу. Она постаралась побольше ук­рашений нацепить на себя, наивно полагая, что в случае задержания ее русскими казаками обыскивать царст­венную особу не посмеют. Вот только с «Регентом» воз­никли проблемы. Трудно было спрятать на женском те­ле шпагу. Тогда беглянка приказала мсье Меневалю, офицеру свиты, разломать злополучный предмет на кус­ки; рукоятку с «Регентом» Мария-Луиза спрятала под своим плащом. Но бывшая императрица, очевидно, пло­хо знала своих врагов. Временным правительством ей вдогонку был послан офицер со специальным заданием: тщательно перерыть весь багаж. У Марии-Луизы отоб­рали не только драгоценные камни французской коро­ны, но и серебряную посуду, а еще — золотые и сереб­ряные монеты на сумму около 10 миллионов франков. Офицер, не задумываясь, сорвал с шеи испуганной жен­щины даже золотое колье, личный подарок Наполеона.

Правда, по другим данным Марии-Луизе все же уда­лось провезти «Регента» в Австрию, и бриллиант потом был возвращен французскому королю Людовику XVIII ее отцом, венским императором. Как бы то ни было, но во времена Реставрации Карл X вставил «Регента» в так называемую алмазную корону, изготовленную лучшим ювелиром Франции Фредериком Бапстом. «Король-бур­жуа» Луи-Филипп снова отправил «Регент» в хранили­ще Гард-Мёбль...

Налетела революционная гроза 1848 г. И снова, как пятьдесят с лишним лет назад, бриллианты попытались похитить из Лувра. Говорят, история любит повторять­ся, причем повтор чаще всего оборачивается фарсом. Так случилось и на этот раз. Когда толпа разбушевав­шейся черни ворвалась в Лувр, предупрежденная Наци­ональная гвардия успела спрятать драгоценности в кар­низы каминов. Трудно сказать, нашли бы их погромщи­ки или нет, но они — к счастью для бриллиантов — натк­нулись на винный склад. Дорогу к 10 тысячам бутылок вин с королевского стола указал им чуть ли не командир гвардейцев. Началась безумная пьянка, которая длилась всю ночь. Когда на следующее утро в Лувр вошли вой­ска, они обнаружили в винных подвалах трупы 12 упив­шихся насмерть грабителей. Остальные в невменяемом состоянии были развезены по тюрьмам.

Через несколько лет Наполеон III приказал вставить «Регент» в диадему своей жены. Правда, диадема эта редко видела белый свет: во времена Второй империи ее вместе с другими драгоценными камнями хранил в лич­ном сейфе Тьерри, доверенное лицо монарха; позднее сокровища французской короны перекочевали в подва­лы министерства финансов.

Новой опасности «Регент» (вместе с остальными дра­гоценностями) подвергся с началом франко-прусской войны 1870— 1871 гг. Немцы наступали, и было решено вывезти сокровища из Парижа. Их упаковали в ящик с устрашающей надписью: «Специальные снаряды» — и от­правили на главную французскую военно-морскую базу в Брест. Крейсер, на который погрузили «снаряды», дол­жен был находиться в полной готовности к выходу в мо­ре, а там его рейс мог продлиться и до далекого Сайгона.

К счастью, морского путешествия не потребовалось. После заключения мира бриллианты вернулись в Па­риж, где их поджидала очередная напасть. Разоренной войной республике нужны были деньги. И тогда некото­рые депутаты Национального собрания (особенно усердствовал Бенжамин Распай) предложили прави­тельству легкий путь решения финансовых затрудне­ний: продать драгоценности короны. Оценивала камни особая комиссия специалистов. Известные ювелиры братья Бапст, самые, пожалуй, именитые ее участники, изо всех сил противились продаже исторических брил­лиантов, в частности «Регента». Они убеждали коллег и правительство: «Точную стоимость «Регента» опреде­лить нельзя. Продажную цену определит случай. Воз­можно, этот уникальный по красоте камень уйдет всего за 600 — 700 тысяч франков. То-то будет унижение для нации, если бриллиант достанется какому-нибудь мало­образованному американскому толстосуму, и тот будет возить его по ярмаркам да брать денежки с желающих увидеть французскую диковинку».

Благоразумие победило: исторические камни были переданы в музеи. «Регент», стоимость которого, по не­которым сообщениям, составила до двух третей общей стоимости драгоценностей, попал в Лувр.

Ему предстояло пережить еще одно путешествие. В 1940 г., когда немцы приближались к Парижу, «Ре­гент» вместе с другими драгоценными камнями отпра­вили в замок Шамбор, где его спрятали за каменной па­нелью стены. Там он и хранился всю войну. После ее окончания камни вернули в Лувр, и теперь «Регент» на­ходится в Аполлоновой галерее знаменитого музея.